Natasha Ts.

Две недели в Лондоне кажутся мне вечностью. О приезде знают лишь родители, которые провели со мной первые пару дней. Для них была придумана занимательная история о том, что я передумала быть моделью и решилась вернуться в балет. Как не странно, они верят в то, что балет примет меня.
Четырнадцать дней меня выворачивает изнутри. Мне хочется позвонить Тому, который дважды не ответил после краткого ночного разговора. По словам Саши, которая отправляет мне по десять смс, он вернулся в Нью-Йорк. Она не забывает сказать, что последние дни перед отлетом Том выглядел ужасно и причиной тому мой отъезд. Ее слова заставляют меня пожалеть в очередной раз. Сожаления становятся моим вторым я. Сначала я ненавижу себя из-за того, что позволила пойти на поводу у страха, ревности, глупости и отказалась от Тома. А после я возвращаюсь в прошлое и готова проклянуть себя за балет.
Больнее чем расставание – невозможность вернуться туда, где можно хоть на время почувствовать себя живой. Я не могу связаться со Стивеном. Меня гложет чувство вины. Я боюсь услышать холод в его голосе. Страшусь, что он не станет говорить со мной. В последние месяцы мы практически не поддерживали связь. Я будто вырвала все страницы из своей старой жизни. Так отчаянно бросилась в новую и забыла обо всем, что когда-то делало меня счастливой. Сейчас думать обо всем этом поздно.
Мое пятнадцатое утро в Лондоне начинается с телефонного звонка. Я нехотя вылезаю из-под одеяла, чтобы взять трубку.
- Как ты могла вернуться в Лондон и не сообщить мне?- я пугаюсь, слыша возмущенный голос Дарена.
- Кто…
- Твоя мама,- перебивает он.- Я пытался связаться с тобой по мобильному, но американский номер не отвечал. Пришлось звонить в Гилфорд. Объяснишь мне свой статус инкогнито?
- Прости меня,- я сглатываю ком, чувствуя, как глаза наполняются слезами.- Ты можешь приехать?
- Да, после студии. Тебе, что-нибудь нужно?
- Тебя,- я позволяю себе снова разрыдаться.

***
Дарен появляется на пороге квартиры с бутылкой вина и коробкой пиццы. Несмотря на всю грозность, которую он пытается придать своему виду, его глаза улыбаются, и мне становится легче.
Я долго обнимаю его прежде чем пропустить в гостиную. За те часы, пока находилась в ожидании, я успела привести себя в порядок и собрать все использованные салфетки.
- Думал, ты ешь мороженное и смотришь «Бриджит Джонс»,- Дарен растягивается на полу, пока я достаю бокалы и тарелки.
- Ты забыл сказать, что рыдаю,- присутствие Дарена успокаивает. Я не чувствую той тяжести, которая сковывала мою грудь на протяжении всех этих дней. Она будто исчезла по мановению волшебной палочки.
- Как можно рыдать над историей глупой тетки, которая гналась за этим криворотым актеришкой?
- Какой ты злой,- я устраиваюсь рядом с ним.
- Мы сначала выпьем, и потом ты расскажешь мне грустную историю? Или сначала рассказ, а после пьянка?
- Я так ужасно выгляжу?
- Жалко,- Дарен разливает вино.- Если тебе захочется плакать, лучше взять «Клинекс» сразу.
- А как же дружеская жилетка?
- Прости, этот свитер от Макквина стоил мне слишком дорого,- Дарен хихикает, отстраняясь от моего толчка.
- Я вернулась,- тихо говорю я, делая небольшой глоток.- Думаю, что навсегда.
- Это было бы здорово, я надорвал все руки, таская этих жирных коров.
- Ты мне льстишь,- Дарен откидывается, облокачиваясь на диван и укладывает мою голову к себе на колени.
- Глядя на тебя, не буду даже спорить.
- Я поправилась на шесть килограмм.
- Это непростительно,- Дарен откусывает кусок пиццы.- Даже не смотри в сторону этой «Маргариты»!
- Я согласна лишь на вино.
- Так, ты одумалась и бросила этого проклятого фотографа, вспомнив о любви всей своей жизни?- я не могу не улыбнуться на эти слова.
- Практически.
- Он обидел тебя?
- Проклянешь его?
- Врежу пуантом,- Дарен внимательно смотрит на меня.- Можешь говорить?
- Я все чаще стала вспоминать балет, он привез новую музу из Италии, его подруга из Амстердама сказала, чтобы я вернулась в Лондон…
- В вашей компании был адекватный человек,- я хмурюсь, не понимая слов Дарена.- Подруга из Амстердама,- поясняет он.
- Почему?
- Потому что ты жила не своей жизнью.
- Я…,- я понимаю, что он прав.

***
Когда вино заканчивается, мы лежим на диване. Дарен курит последнюю сигарету из пачки. За эти несколько часов я успела дважды поплакать, вспомнить обо всех своих ошибках и решить, что с утра обязательно позвоню Стивену.
- Он был сам не свой,- Дарен выпускает колечки из дыма.- Будто, потерял самого близкого человека. Говорили, что также он вел себя после смерти сестры.
- Стивен сравнивал меня с ней,- я кутаюсь в плед, чувствуя, как Дарен поглаживает меня по плечу.
- Он просто любит тебя.
- Я знаю, что меня не примут в компанию.
- Почему?- Дарен удивленно смотрит на меня.- Только не рассказывай мне историю о предательстве и прочей дури.
- Ты думаешь, я смогу спокойно вернуться?
- Конечно, нет! Сначала тебе придется похудеть,- мне хочется треснуть его.
- В этом сезоне снова поставили «Спящую красавицу».
- Да,- Дарен морщится. Ему никогда не нравилась эта постановка. Возможно потому что главную женскую роль отдавали не мне.- Я уже говорил, что надорвал спину?
- Трижды,- я дотягиваюсь до бокала, в котором есть немного вина.
- У нас в труппе новенький,- Дарен неожиданно оживляется.
- Кто?
- Брэйди Руни.
- Руни?- я приоткрываю рот.- Надежда ирландского балета?
- Ты угадала, детка,- Дарен подмигивает мне.- Мне, кажется, половина ребят уже задумались о смене ориентации.
- Ты тоже?- я хихикаю.
- Временами,- Дарен играет бровями.- Стивен собирается ставить новую версию «Щелкунчика», речь идет о, чем-то великом.
- Стивен никогда не разменивается,- я вздыхаю, понимая, что мне обязательно нужно связаться с наставником, пусть и бывшим.
- Ты должна вернуться,- Дарен осторожно целует меня в щеку.- И тогда все встанет на свои места. 

- Если ты будешь мотаться только по кастингам и танцевальным студиям, твоя жизнь превратиться в ад,- Бэн звучно пьет макиятто из высокого стаканчика, расхаживая по гостиной.- Ты поправилась?

- Почти пять килограмм,- я вздыхаю, оглядывая свою фигуру. Бедра заметно округлились, да и впалый живот теперь слегка выпирает из-под боди.

- Главное, что ты еще выдерживаешь себя,- хмыкает Бэн.- Из твоего вчерашнего разговора я ничего не понял о Томе...

- Он задерживается,- я стараюсь улыбнуться, чтобы скрыть свою тоску.- Съемки на Сицилии для журнала...

- Белла мафия,- смеется Бэнджамин, перебивая меня.- Итак, пока твой господин фотограф нежится в лучах итальянского солнца, я приглашаю тебя на выставку.

- Эдриан выставляет картины?- я понимаю, что водоворот модного бизнеса закрутил меня по полной.

- Нет, его подружка,- Бэн наконец перестает мельтешить, устроившись на диване.- Мы просто обязаны удостоить ее своим вниманием.

- А, где проходит выставка?- я расшнуровываю пуанты, понимая, что мне не удастся размяться, как планировалось.

Нью-Йорк затягивает меня в воронку. После отъезда Тома проходит четыре дня. Наши обещания звонить друг другу чаще остаются лишь на словах. Том может говорить лишь тогда, когда мне остается менее десяти минут до очередного занятия в студии или ходьбы под присмотром Роберта, который последние пару недель помимо походки дает мне уроки позирования. Наши пятиминутные разговоры с Томом переживаются мной часами. Все мои мысли принадлежат ему. Даже, когда я танцую, не могу не думать о нем. Вспоминать его взъерошенные волосы по утрам, ухмылку и слегка затуманенный взгляд....

- Я знаю, что ты думаешь о Янге, но не могла бы ты обратить внимание на меня?- Мишель щелкает у меня перед носом, торопливо допивая кофе.

Мы снова перекусываем в Старбакс. Несмотря на мои замечания по поводу веса, в котором я прибавила на четыре килограмма, Мишель не устает повторять, что моя худоба - непоколебима. Порой кажется, что мне достался самый противный, но при этом идеальный букер, который ни минуты не сидит на месте. Мы встречаемся с ним практически каждый день. То ли это взаимопонимание, то ли навет Джоди, которая пообещала Тому сделать из меня звезду.

После отъезда Саши и Гарри проходит практически неделя. Моя съемка у Маккмилана откладывается на пару дней. Мишель объясняет это пафосной натурой фотографа, который решил отстроить небольшой павильон с необходимыми ему декорациями. Не могу сказать, что это расстраивает меня. Все свободное время теперь занимает подготовка к "Нью-Йорк Фэшн Уик", занятия в студии и моменты наедине с Томом.

С каждым днем я все больше и больше влюбляюсь в него. Порой мне кажется, что если его не будет, мое сердце перестанет биться. Том становится моим воздухом, вдохновением, желаем жить, идти дальше. Я впитываю его в себя, запоминаю каждую минуту проведенную вместе, чувствую его прикосновения даже тогда, когда его нет рядом. Бенджамин говорит, что это сумасшествие, однако, отмечает, что оно хорошо отражается на мне. И это не может быть правдой. Моя уверенность укрепляется, а мысли о том, что я действительно красива, проникают в сознание с каждым восхищенным взглядом Тома. Моя влюбленность перерастает в любовь.... Но разве все может быть идеально? Нет, жизнь не терпит однообразия, а моя - категорически против их.

О своем неожиданным отъезде на Сицилию Том сообщает мне за завтраком. Он смотрит на меня так внимательно, что я ежусь с непривычки. Мне совсем не хочется слышать всех этих слов о том, что он будет скучать, думать обо мне. Я не хочу отпускать его именно в тот момент, когда так нуждаюсь в нем.

Съемка для "Джи-Би" проходит на редкость быстро. Саша без замечаний делает кадр за кадром, подмигивая Иттен - моему гипперсексуальному партнеру по съемкам. Судя по шепоткам в гримерной он свел с ума немало моделей. 

- Милый, убери руку с ее задницы,- Саша хмыкает.- И благодари Бога, что фотограф сегодня я.

- Другой бы начал ревновать ее,- хихикат Иттен, однако я чувствую, как его рука поднимается повыше моей поясницы.

- Это личная муза Янга,- Саша делает новый щелчок.- Я закончила.

- Правда?- теперь он обращается ко мне.- Ты - везучая.

- Спасибо,- я улыбаюсь ему, заворачиваясь в халат, протянутый ассистентом.- Я могу быть свободна?

- Да,- Саша откладывает камеру, с наслаждением отпивая кофе из высокого стаканчика.- К сожалению, у меня много работы и совсем нет времени на сплетни...

- Мы увидимся?- я задерживаюсь в павильоне.

- В Исландии?- она выгибает бровь дугой.- Ты уверена, что не хочешь поехать сейчас.

- Уверена,- я закусываю губу.

Дни с Томом проносятся мимо меня подобно листьям, которые кружатся в осеннем марафоне. Все, что происходит граничит с сумасшествием. Без долгих разговоров, свиданий и робких поцелуев, я переезжаю в лофт Тома. Перебираюсь в его жизнь, которая начинается крепким кофе с утра, а заканчивается чувственными ласками по вечерам. Я утопаю в счастье. Мне страшно подумать о том, что все это - неправда. Выдуманный мной сюжет, который снится или кажется. 

Иногда я просыпаюсь среди ночи, боясь повернуться на бок. Мне так страшно сделать неверный шаг, чтобы не потерять это ощущение легкости, влюбленности и безграничного восторга. Я вспоминаю молитвы, которым в детстве меня учила бабушка. Читаю их про себя, моля, что-то там свыше продлить все это.

- Черт, он держит ее за руку,- Саша закатывает глаза, когда мы с Томом появляемся в кафе, куда были приглашены на бранч.

- Поверь, он будет еще целовать ее изредка,- Том чмокает подругу в щеку, улыбаясь Гарри.

Это наш первый совместный выход к друзьям. Я не знаю, зовемся мы ли славным словом "пара". Но это кажется таким неважным по сравнению с тем, что я чувствую.

- Мэдисон, голову назад, ресницы вниз и немного сожми ладони,- Саша командует, как всегда четко и по делу. В процессе работы она почти не отвлекается от камеры, лишь изредка улыбается мне.

Она прилетает с Гарри на днях, как и обещает Джилл. Их приезд - это скорее подарок мне, чем Тому, который так и не объявляется. По словам Саши, он влюбился и уехал разбираться в себе. Гарри на этот счет молчит. Он выглядит влюбленным в свою сумасшедшую Александру, которая на второй день после приезда тащит меня на съемку для коллекции зимней одежды. Хотя нельзя сказать, что я - расстроена. Наоборот, работа поглощает меня. Каждая новая съемка становится все интереснее. Я улавливаю позы, в которых мое лицо и тело выглядят наиболее выигрышными. Получаю похвалу от Мишель, который становится мне другом. 

- Губы приоткрой,- Саша стоит передо мной на коленях, делая кадр за кадром.- Взгляд вправо, плечи опусти...

Я выполняю все ее указания, чувствуя, как капельки пота стекают по спине. Стоять в меховой безрукавке в душном павильоне сложно и непривычно. Но это ничто по сравнению с неприятными ощущениями от продолжительного танца в пуантах. Правда, я бы вряд ли отказалась от небольшой разминки. Я жду своего первого занятия в студии. А еще больше я жду возвращение Тома.

- Подбородок выше! Плечи еще назад, еще, Мэд!- Роберт дает свои указания, прохаживаясь рядом со мной. 

Мое первое занятие по походке проходит в квартире Роберта, где оборудован практически профессиональный подиум. В отличие от Керли, Роберт не расхаживает на каблуках. Он в разы мужественнее моего предыдущего репетитора. И судя по замечаниям чуть профессиональнее. Хотя, как говорит Мишель, европейская мода чтит одну походку, в то время как американская жаждет некой вольности и яркой сексуальности.

- Не тяни ногу, когда решаешь остановиться,- Роберт кривится, кивая на мои ноги.- Тебя же не ранили.

- Нет, прости,- я глубоко вдыхаю и продолжаю идти.

- Прислушайся к себе,- начинает он.- Ты почувствуешь свой ритм. Просто улови его, позволь себе расслабиться и напрячься одновременно.... И спину! Не забывай держать ее прямо. Твоему образу идет слегка угловатая походка.

- Доброе утро,- Том зарывается носом в мои волосы, притягивая меня к себе.

- Привет,- я улыбаюсь, ощущая, как сон постепенно покидает меня. 

Мне не хочется просыпаться. Не хочется думать о том, что будет теперь. После этих поцелуев и объятий, которые благодаря моей сдержанности ни во что не вылились, что-то должно измениться. Том не одинок, он даже не ухаживал за мной, не дарил цветов на премьерах, но я оказалась с ним в одной кровати. Под одним покрывалом, на одной подушке. Да, Бэнджамин может мной гордиться.

- Уже девять,- Том целует меня в шею, поглаживая рукой по телу.- Хочешь чай?

- И душ?- я отгоняя от себя дурные мысли, которые обязательно возьмут верх. Но пусть немного позже.

После душа, который я принимаю одна, мы долго завтракаем. Том молчит. Он пристально смотрит на меня, задумчиво улыбается, а потом отводит взгляд в сторону. Его вид меня настораживает, а молчание становится почти невыносимым. Заговорить первой я не решаюсь. Я не знаю, что сказать ему. На какую тему завести беседу. 

- Господи, Мэд, скажи ему!- Джилл ворчит на Тома с самого утра. Она против его неряшливости в повседневном виде.- Ты идешь на встречу!

- Мне надеть "Армани"?- Том кривит губы, неожиданно поворачиваясь ко мне.- Скажи, Мэд!

- Что?- их пристальные взгляды вводят меня в ступор.- А, куда ты идешь?

- Увидеться с одним парнем, которому нужен ряд фотографий,- Том улыбается, и мне, кажется, что за такую улыбку можно простить все. Даже потертые джинсы и футболку с помятым воротом.

- Он идет на встречу с креативным директором "Эль"!- Джилл, до этого скрывшаяся наверху, возвращается с несколькими вешалками.- Прошу тебя, надень рубашку. Просто рубашку и спортивные туфли. Да? Том?

- Господи, Джил! Я не - девка, чтобы красоваться!- он разъяренно ставит чашку с кофе на стол.- Я иду так!- каждое слово отчеканено так, что у меня мурашки идут по коже.

- Том, прошу тебя!- Джилл никогда не сдается.

Я невольно слышу их перепалку даже тогда, когда они поднимаются наверх. Чувствую себя так, будто стала невольным свидетелем семейной драмы, которая вот-вот перерастет в скандал.

Не всегда получается писать каждый день. Не всегда получается двигаться по выбранной траектории. Не всегда получается думать так, как хочется. Не всегда.

Мои последние посты начинаются с каких-то странных вступлений, который вряд ли назовешь эпиграфами. Это просто слова, которые крутятся в моей голове и явно, что-то обозначают. Я уже давно не верю в то, что бывает "просто так".

Мои цели в области карьеры достигаются запланировано. Вроде бы прошла только неделя, но мы реально двинулись вперед. Это ощущается не только в наших делах, но и в настроении, которое заложилось в нас. Кажется, получится свернуть горы или по крайней мере взобраться на них, чтобы отметить их высь своим флагом. Знаменем победы так сказать. 

Этот пункт не может не радовать. Ведь карьера, а особенно связанная с любимой деятельностью, это прелестное ощущение. Именно оно заставляет нас любить самих себя, чувствовать желанными, нужными, успешными и, как бы ни звучало, красивыми. Ведь красота не отмечается числом брендовой косметики. Она виднеется в огне, что полыхает в глазах счастливого успешного человека. 

Проходит неделя прежде чем я могу привыкнуть к своим новым волосам. В тот день, когда мы приезжаем в салон, Том долго обсуждает с Мартином варианты. Они спорят, не обращая внимание на то, что у меня может быть свое собственное мнение. Я совсем забываю о том, что в модельном бизнесе у меня не должно быть мнения. Из салона я выхожу блондинкой с темными бровями и густо накрашенными ресницами. 

Чтобы научиться видеть себя в зеркале мне требуется неделя. Джилл подбадривает меня, постоянно говоря о том, что мой новый облик - это идеально полотно для дизайнеров и рекламщиков. Однако вместо полотна я вижу в своем отражении странную светловолосую девушку, которой слегка укоротили волосы, выжгли их краской и подкорректировали форму бровей. По утрам я выгляжу бесцветной. Я стараюсь подобрать в своем гардеробе вещи, которые будут делать мой вид не таким тщедушным. Вспоминать реакцию мамы и Дарена на мой новый вид - не хочется.

Ровно три недели. Именно столько времени проходит после моего ухода из труппы. За все это время я снимаюсь лишь для двух фотосессий. Сначала для статьи в "Татлер", после для буклета общества молодых художников. По совету Карли я посещаю кастинги, где передо мной закрывают дверь. Главная причина - рост, фигура, которая не совсем соответствует модельным рамкам, полное отсутствие опыта. Я все еще не нашла агента, потому что боюсь. А еще мне хочется бросить все к чертовой матери и уехать подальше. Сбежать в страну, где я смогу побыть просто человеком. Возможно даже бездельником.

За все эти три недели я встречаюсь с Дареном только четыре раза. Он забегает ко мне в выходные, а после и вовсе пропадает, не успевая отвечать на мои звонки. Я начинаю ощущать пустоту внутри себя. Мое сердце делает кульбиты, когда я будто невзначай оказываюсь неподалеку от студии. Мне хочется войти внутрь. Пройти по знакомым коридорам. Переодеться в боди и заняться классикой. Вместо этого я долго сижу в кафе неподалеку, думая о том, правильно ли я поступила.

Мама воспринимает мой уход из труппы более или менее рассудительно, только благодаря Рону. За ужином он спорит с ней, отстаивая мои права, я же молчу, уткнувшись в тарелку. Теперь мне, кажется, что я предала еще и маму. Ее надежду в то, что лет через десять обо мне будут говорить так, как о Тамаре Рохо сегодня.

- Надеюсь, завтра ты не решишь уехать в Париж или того хуже в Нью-Йорк?- мама смотрит на меня рассержено, хотя я понимаю, что она просто переживает.

- Не знаю,- я вздыхаю, отодвигая от себя тарелку с замечательным пудингом.- Мам, все так плохо?

- А, как по-твоему?- она вспыхивает, скидывая руку Рона со своей.- Ты уходишь из труппы, заявляя об этом так, будто решила бросить кружок по вышиванию.

- Милая,- Рон снова идет в наступление.- Она - взрослая девочка....

Дефиле сопровождается музыкой, которую умело крутит ди-джей с длинной челкой. Я замечаю его перед самым выходом, когда Марк практически выталкивает меня на подиум. Собравшись из последних сил, я глубоко вдыхаю и выхожу на свой смертельный одр. Первый шаг и мое сердце проваливается в пятки. Подиум окружают ряды стульев, на которых сидит множество людей. Шествуя по глянцевому полу, я стараюсь не смотреть вокруг. Единственная мысль, бьющаяся воробьем в моем сознании - не упасть!

Делаю первый разворот у финиша, чуть приоткрывая губы. Том говорил, что с такими губами я выгляжу более эффектно. А здесь нужно выглядеть именно так. Под вспышками камер, которые одновременно ослепляют и превозносят. Путь назад похоже на подъем на Голгофу. Я четко помню указания Керли и Джея: не спешить, не сутулиться, шевелить бедрами. Соблюдаю ли я это все? Не знаю.

- Мэдиссон, быстрей! Другой костюм!- Марин практически сдирает с меня платье с длинным шлейфом, впихивая в узкий комбинезон.

Многие, кто не жил в Лондоне на протяжении долгого времени, уверены, что погода здесь не имеет отличий. Это не правда. Зимний дождь в Лондоне отличается своей робостью. Он случается в те дни, когда снег забывает о столице Туманного Альбиона. Весенний дождь наоборот - настойчивый и упрямый. Он может лить неделями напролет, не спрашивая никого. А еще, те, кто живет в Лондоне, знают, что весенний дождь - счастливый. В нем нет грусти и тоски, как в осеннем или может быть летнем. Дождь лондонской весны - это своего рода очищение. Избавление от дурных мыслей, от раздумий. Он - мое спасение.

Со дня моего отказа Аарону проходит несколько недель. Мои теплые вещи степенно отправляются на верхние полки гардероба, давая волю легким блузкам, футболкам, блейзерам. Дни проходят иначе. Они не такие короткие, как зимой. Они длятся вечность. И начинается эта вечность утром, когда я спешу на занятия в студию. Улыбаюсь Стивену, переодеваюсь в розовые колготки и черное боди, вслушиваюсь музыку и танцую так, как никогда уже не смогу. Я сделала свой выбор. Подарила себя и свои мысли балету, растворилась в танце и возжелала быть лучшей в Английской школе балета.

- Улыбнись еще раз и замри!- голос Александры не дает мне задуматься над позой.- Да, именно так!

Я вижу, как улыбается моя новая знакомая, без остановки щелкая по кнопке фотокамеры. На авантюру под номером один я подписалась в тот вечер, когда на банкете после "Тысячи и одной ночи" взяла визитку от Александры Робартс. Правда, не успела  я остыть после своего фееричного выступления и серьезного разговора с Аароном, который решил задержаться в Лондоне, чтобы заняться делами труппы, куда я была приглашена примой, как была ошарашена звонком Саши и известием о моей фотосессии.

И вот я уже два часа вертелась перед молодым мастером фотографии, в ее просторной квартире-студии, где все напоминало о, какой-то богемной жизни.

День премьеры наступает слишком быстро. В моей душе творится бардак, иначе это состояние не назовешь. Я накладываю грим в общей гримерке, ощущая тревожную постановку. Это на самом деле успокаивает. Я понимаю, что не мне одной так страшно. Уверенность излучает лишь Алан, который дружелюбно общается с Дареном, делясь с ним сигаретами и своим настроением. До моего появления на сцене еще предостаточно времени. Постановка начинается с выступления Дарена. Он находит волшебное кольцо и вступает в "сотрудничество" с Джинном. В интерпретации Аарона Джинн кольца - девушка, а значит, танец будет страстным. Чтобы немного отвлечься я выхожу в коридор, направляясь в его самый укромный угол.

- Конфетку?- передо мной появляется Амаль. Его жизнерадостный вид заставляет меня немного улыбнуться.

- Нет, спасибо,- я отказываюсь от протянутой шоколадки.